В преддверие майских праздников в редакцию газеты заглянула депутат Заринского городского Собрания Ольга Хомякова. Она рассказала историю своего знакомства с Ниной Григорьевной Доровских, которой в этом году исполнится 96 лет. При встрече с депутатом пожилая женщина обмолвилась, что увидела по телевизору, как молодая девушка бросилась под поезд. «Что за молодежь такая пошла, у нас в юности ни телевизора, ни света не было, да и едой не всегда были богаты, но радовались каждому дню!». Такая история не оставила Ольгу Юрьевну равнодушной, и она взяла у Нины Григорьевны интервью.
Пионерский галстук – часть красного знамени
— Когда мы были маленькими, школа для детей была вторым домом. Мы бежали туда, чтобы узнать что-то новое и интересное. Были замечательные учителя, которые обо всем рассказывали нам и давали знания. А классный час был для политинформации, где обсуждалось, что происходило в мире. По субботам проводились вечера, посвященные Пушкину или Лермонтову, Некрасову, Гоголю, все мы о них знали.
Каждый год 23 февраля был пионерский костер. Мы ставили табуретку, на нее еще одну, перевернутую, накрывали красным материалом, а внутри – лампу. И обкладывали все это ветками. Это был торжественный вечер, когда пионерам повязывали галстуки, комсомольцам выдавали комсомольские билеты. Пионерский галстук – это часть красного знамени, связь пионерии, комсомола и коммунистов — этого забыть нельзя!
В 1936 году я вступила в пионеры, а потом и в комсомол. Пионер, вступая, торжественно обещал: «Я буду учиться на «хорошо» и «отлично»! Не буду обижать младших! Буду помогать слабым и больным», а комсомолец добавлял: «Буду учиться и служить Родине, защищать ее!».
На этот так называемый костер приходили ребята, отслужившие в армии: моряки, танкисты, артиллеристы, пограничники, только не было летчиков, но мы и о них все знали. Также было и в 1941 году: 23 февраля – прием в комсомол и в пионеры, а в июне мы сдавали экзамены.
Хорошо помню, как прошел день 22 июня. Нам вручали свидетельства об образовании 7 и 10 классов. Прошла торжественная часть, стали готовиться к вечеру отдыха. Вдруг выходит директор школы и объявляет: «Ребята, детство ваше кончилось! Война!». Вечером 22-го июня уже все знали, что утром в 4 часа на наших границах гремели залпы оружий.
Мы жили на горке, а под горкой был военкомат. И вот 23 числа рано утром машины с мобилизованными уходили со станции Железнодорожная, которая находилась в 30 км от нас. А утром 24-го мы провожали 10-классников в военную школу. Это надо было видеть, как провожали!
Мне было 16 лет, я закончила 8 классов, поехала в Горный Алтай учиться на счетовода, а получила образование радиста. Из образовательного учреждения нас выпустили раньше.
«Я слушала Сталина»
Война — это страшно! Все четыре года народ жил одним: «Что ты сделал для фронта, для Победы?!». В мае 42-го идет эшелон товарных вагонов по Алтаю, на каждой станции садятся девчата. И мы со станции Шипуново, 12 человек из района, едем сначала до Новосибирска, а потом на Дальний Восток.
Уже на месте к нам стали приходить военные, начали знакомить с уставом. Где-то в начале июня всех доставили во Владивосток. Сначала посадили на недельный карантин, потом стали учить на телефонисток. Для этого было две школы: связи и оружия. К этому времени я уже знала азбуку морзе. С одной женщиной разговаривала, она была местной, сказала, что ни один эшелон наш шел — девчата заменили парней.
В августе нас расселили. Собирали группами от Находки на катер, который шел 14 часов до бухты Преображение. Подошли к берегу, девчата сошли, а ребята – обратно на катер и уплыли. Так и остались — девчата-артиллеристы, и я при них радистом! А рядом, на границе, стояла японская 100-тысячная армия. У нас-то — сухопутная, а здесь и корабли, и авиация была. Несли круглосуточное дежурство. Выкопали землянку, зашили крышу горбылем, засыпали землей. И вот так четыре года без двух месяцев.
Служили девчата, мне было тогда 17 лет, и я принимала присягу вместе со всей молодежью. Слушала Сталина (сказано это было гордо – прим. автора). ОН говорил слова редко, а я записывала ЕГО, никого не забывал, когда обращался, даже школьников: «Товарищи! Друзья! Соотечественники!», звал на борьбу с врагом. После выступления Сталина мы знали, что будет наступление.
Когда перед Москвой стоял враг, все правительство уехало в Куйбышев, а Сталина привезли в бронированном автомобиле на вокзал. Он вышел, постоял и никуда не поехал. Все это страшное время он находился в Москве. Тяжелые были годы, но хочу сказать, нас одели, все нам дали, даже чулки и на чулки резинки, как все было продумано! Ботинки и рабочие были, и выходные, красивые. Сейчас бы такие надел ботиночки и ходил бы в клуб, на танцы!
Тяжелая война была, долгая! Ребята засадили корейские огороды картошкой, ее девчата потом выкапывали. А у меня была другая задача — только и знала, что часовым стоять, наблюдать за морем, за воздухом, и охранять это все и денно, и ночно.
Как только телефонная связь нарушалась, звонил генеральный и говорил: «Вторая телефонная связь вышла из строя, Родионова, на линию!». Я рацию включаю, без связи батарея ни разу не была. Вот вся моя работа и моих девчонок.
Похоронки
Когда война закончилась, стали получать похоронки. Плакали все вместе, и кому пришла похоронка, того в караул не брали. А если и брали, то окружали друг друга вниманием и заботой. За все четыре года у нас ни одной скандальной шероховатости не было.
Служили дружно. Были и украинка, и белоруска, и еврейка,и алтайка, еще были какие-то национальности. Платили нам за это деньги. Приходит старшина: «Распишись». Я расписалась, а там совсем какие-то копейки, мелочь, но набиралась сумма. Завертывала эти деньги в ведомость и ложила на окошко. Окна располагались над землей, света же не было, только одна лампа. Когда включала рацию, она работала от маленького аккумулятора, как у мопедов, малюсенького.
Расскажу интересный случай. Когда мы сюда приехали, подружились с Лидией Николаевной Ячменевой, тоже участницей войны. Что-то по телевизору передали, и я ей говорю: «Слышала историю, что когда освободили деревню, то люди собрались возле колодца, а им запретили». Она мне: «Так это наша часть шла, как раз нам командир и запретил подходить. Но мы все равно пошли и стали помогать вынимать детей из колодца, которых гитлеровцы туда сбросили». До сих пор удивляюсь, как эта девочка пошла на такое, и так скажу: наше поколение, мое поколение 20-30-х годов, участвовало в разгроме гитлеровских войск, дошло до Берлина! Все сумело сделать, а вот идеологию фашизма не смогло разрушить! Самое главное — все эти идеологи уехали в Америку, в Австралию, в Англию и по-тихоньку разрушают наше сознание. Помню мой учитель, пожилой человек, алтаец сказал: «Накормить население, одеть население, создать все материальные условия — тяжело, но можно! А вот сознание человека изменить — это очень трудно сделать!».
О войне можно много говорить. Я — не участник боевых сражений, мы стояли на страже нашей Родины и заменили ребят, которые уехали на фронт. Но мои родные остались на полях сражений. Брат 18-ти лет погиб под Сталинградом, я его не могла найти, и до сих пор не знаю, где именно погиб. Последнее его письмо было со словами: «Завтра в бой! Иду помкомом взвода».
«Это НАШ народ!»
Наступил МИР. Сталин не стал просить заграницу, чтобы помогала. Вновь обратился к народу: давайте соберем, кто сколько в заем, на восстановление народного хозяйства. У нас было собрание. Встает секретарь и говорит: «Вношу трехмесячную зарплату». Директор встает: «Тоже вношу трехмесячную зарплату». И мы – коммунисты, кто месячную, кто полтора. Встает бабушка: «У меня денег нет, ребята, но есть мелочь от продажи семечек. Я ничего не могу делать, только сажу в огороде подсолнухи, если можно, их отдам. У меня хоть худая избушка, но есть крыша над головой. А где-то ведь все снесли, разрушили!». Это НАШ народ! Как моя свекровь говорила: «Раздели хлеб, если к тебе попросить пришли. Есть две картошки — одну отдай».
И стали восстанавливать страну. Как люди работали! Мы сюда в 58 году приехали. Стране нужен был лес. Я трудилась в сплавной конторе на Балиндере. По малым рекам, по Чумышу сплавляли. Выходили на работу в две смены, с 5 утра до 11 часов вечера. Выгружали до 160 тысяч кубометров леса! Я собирала сводки, 20 лет считала этот лес на счетах. Страну восстанавливали после войны быстро, люди работали, старались, воодушевленные победой!
Сталин после войны провел денежную реформу. В 46-м я вернулась домой , а в 47-м была реформа. У кого было на книжке 3000, они и остались. А остальное все списалось — один к десяти. Потому что во время войны спекулянты наживались, отбирали у людей деньги, бешеные средства платили за кусок хлеба!
Встретила меня классный руководитель Евдокия Васильевна, позвала работать в детский дом. Собрали ребятишек по железной дороге и привезли в деревню. Там стоял дом купеческий, двухэтажный, в нем их и поселили. Я же стала им читать по вечерам книжки разные. Ребятишки были всяких национальностей.
После денежной реформы в марте каждого года стали снижать цены. До 53 года Сталин восстановил страну. Колхозы стали работать, природа на нашей стороне была: в 46-м году был такой урожай, что приходили машины грузовые, на горе была сделана площадка, куда ссыпали зерно, веяли и в машины загружали, отправляли государству.
Кончились карточки, убрали, потому что наросло все, и погода была хорошей. Я много читала о Сталине. Когда люди шли в бой, они шли за Родину, за Сталина! Черчилль в книгах писал, что когда они встречались в Потсдаме, Ялте, Тегеране, Сталин выходил ровно в 12.00, «дверь открывалась, и нас неведомая сила поднимала». И именно когда Сталин говорил, когда обращался к народу, народ его понимал и отвечал ему.
Новое время
Потом пришел Хрущев и начал развал страны, он начал. Отобрал у колхозников огороды, дал им только по 6 соток земли, живи, как хочешь. Нужно молоко – иди в колхоз. Мы отдавали всё. Когда пришел Брежнев, уже восстановлены были заводы, восстановлено было всё, что разрушил немец! Только стали жить. Сейчас Соловьев (Владимир Соловьев – ведущий) говорит частенько: «У нас нет идеологии!», хотя испокон веков у нас было две идеологии: или фашизм — разрушение, уничтожение, или же коммунизм – созидание, чтобы создать условия жизни для человека, а человеку нужно вырасти, выучиться, получить специальность, нужна семья, работа, дом и не нужна война!
В 50-е — 80-е годы к власти стало приходить новое поколение — дети руководящих работников. Вот у нашего директора было 5 девочек и сын. Все они получили высшее образование. Ребята из простых семей баллов не набирали, а вот эта элита получала. И зарплаты у них были выше, и условия созданы лучше.
В заготконторе работала знакомая, она рассказывала, что займет денег, выкупит дефицитные кофточки и везет в Новосибирск, там ее дети учились в институтах. «Я учителям отдам, они соберут денег мне на дорогу, на обратный билет, а я с них возьму только цену, но мои дети все закончили учебу хорошо». Так и стали жить. Потом этим детям стало тесно в нашем Союзе, у нас же все пополам, а им хотелось в Европу! Вот они и начали разлагать всё!
То Ельцин выскочил, а до него Горбачев был. А нас, коммунистов, предал Хрущев, оболгал Сталина и предал, не побоюсь этого сказать. И Зюганов не смог выстоять против них. Мы же за него голосовали все время. И началось все в 70-годы. Началось так, что загружают машину пиломатериалом, везут на дачу какого-нибудь высокопоставленного гражданина или в институте главного. Как будто так и надо.
Да что теперь говорить, времена разные, правили страной разные люди. Хочу обратиться к молодежи — студентам и школьникам. Вам еще жить, лучше страны, чем НАША, нету, свободнее — нету. Может быть, мы живем не очень богато, но дышим свободно. У нас лучшие школы, это доказал весь мир. Везде умирают люди от вируса, наше правительство создало все условия ученым, чтобы они создали вакцины, защитили народ! Этого молодежи и надо, чтобы дорожили, защищали, учились служить Родине, сколько бы ни нападали на нее. Россия — большая, богатая: Невский бил шведов, Петр первый бил шведов, Пожарский и Минин выгнали поляков, а они все лезли и сейчас лезут! Есть у них план разделить Россию, из веков в века, с татаро-монгольского ига. Но не бывать тому…
Читая интервью, словно переживаешь историю этого человека. Сегодня сложно представить, что 16-летние дети наравне с взрослыми идут на войну, живут в землянках, с оружием в руках бьют врага, оторванные от родного дома, родителей, братьев и сестер. Дорогая Нина Григорьевна, желаем Вам крепкого здоровья и долголетия. Вы – яркий пример мужества, силы духа русского человека и неиссякаемой веры в лучшее. Спасибо, что Вы есть.
Подготовила Наталья Майбурова.
