После октябрьского осуждения Михаилом Горбачевым «советской агрессии» в Венгрии в 45-ю годовщину «народного восстания» в Будапеште, отношение к воинам-интернационалистам 1956-го резко изменилось. И лишь осень 2011-го стала новым напоминанием того, что ребята в те осенние дни выполняли не только приказы, но и действительно спасали тысячи мирных венгров от расправ и уничтожения. В Заринске живет участник венгерских событий 1956 года Иван Семенович Осипов, который накануне праздника побывал в гостях у редакции «НВ». Он оказался очень позитивным, благожелательным и бодрым человеком, открытым собеседником.
Венгерская тема долго не афишировалась, ее не изучали в советских школах на уроках истории, в моих детских воспоминаниях лишь тенью скользят смутные намеки взрослых на то, что мол, в Польше, да в Венгрии с Чехословакией наши войска уже после войны стояли. И не просто стояли… Муссировать эту тему было не принято. Готовясь к встрече с Иваном Семеновичем, я проштудировала информацию, имеющуюся в свободном доступе, совершив необходимый исторический экскурс, суть которого кратко излагаю для тех, кто не в курсе или подзабыл.
Венгерская кровавая осень
После падения в 1919 году Венгерской советской республики в стране установился авторитарный режим адмирала Хорти, который в 1930-х годах стал верным и надёжным союзником Гитлера и оставался им вплоть до окончания войны, а жгучее желание реванша за поражение и ненависть к коммунизму не ослабевали несмотря на то, что к 49 году коммунисты смогли закрепить свои политические позиции. Но видимо, слабо. Мятеж в Будапеште начался 23 октября 1956 года студенческими демонстрациями с выдвижением ряда требований, в том числе и вывода советских войск (Особого корпуса) с территории Венгрии. Очень скоро они переросли в вооруженное нападение повстанцев: в Будапеште очень быстро применили оружие, вызывая боестолкновения и создавая «невинные жертвы кровавого режима». Были и «неизвестные снайперы», которые помогли создать миф о том, что советские войска стреляли в «мирных протестующих». Начались бои с подразделениями государственной безопасности и армии против коммунистов и лояльных режиму лиц. Мятежники стали применять пытки и осуществляли суды Линча. Озверевшие от крови и безнаказанности «борцы за демократию и свободу» вешали, затаптывали свои жертвы ногами, выкалывали им глаза и отрезали уши ножницами. На площади Москвы в Будапеште они повесили за ноги 30 чел., облили их бензином и сожгли заживо. Было прервано железнодорожное и авиационное сообщение, закрылись магазины и банки. Волнения охватили и другие города страны, причем, везде по одной и той же схеме: захват органов власти, радиостанций, оружейных складов, управлений полиции. В 2014 мы наблюдали нечто похожее в соседней стране, не так ли?
«И в нас стреляли, и нас убивали»
В связи с текущими событиями советские войска были введены в Будапешт дважды. После некоторых колебаний советского правительства был разработан и осуществлен план «Вихрь», в соответствии с которым на помощь Особому корпусу с приграничных зон были подтянуты соединения Советской армии.
— Ночью подняли по тревоге, погрузились в эшелон… Куда едем? Венгрия? Египет? Мучила неизвестность… Мы прошли через всю Румынию, — вспоминает Иван Осипов, один из тридцати тысяч военнослужащих, которые были задействованы в операции «Вихрь». Из школы сержантов в Болграде, украинском городке, что находится в Одесской области, эшелоны танковой дивизии, куда был определен Осипов, добирался до Венгрии несколько суток…
Реализация плана «Вихрь» началась 4 ноября под непосредственным руководством маршала Жукова. К 11 ноября восстание было подавлено на территории всей страны (однако еще до декабря часть повстанцев продолжала подпольную борьбу; ликвидацией разрозненных групп советские войска занимались вместе с венгерскими военными).
Иван Семенович признается: «Нам повезло больше (имея в виду своих однополчан), мы прибыли в Венгрию в город Сегед 28 октября. Тех ужасов, о которых говорят, не видели, они происходили в Будапеште, нам не сильно досталось, но и в нас стреляли, и нас убивали…». О каких-либо военных операциях, в которых он участвовал, бывший артиллерист-вычислитель, упоминает очень односложно, ссылаясь на давность времен. А быть может, гриф «совершенно секретно», наложенный некогда на всю информацию по венгерским событиям, до сих пор не стерся из его памяти. Ведь для советского солдата понятие «военная тайна» — свято.
В чужой стране
Наших ребят называли агрессорами, оккупантами. Кого? Вчерашних мальчишек, которым слишком рано пришлось повзрослеть, которые не успели наесться досыта, наголодавшись в военное и послевоенное время, и которым хотелось просто мирной жизни, потому как все детство их было сплошной войной («я в школе-то всего один раз подрался за все годы»).
— Почему-то в 47-м было очень тяжело, — вспоминает Осипов, — голодно, хоть и война закончилась…
…Ваня с шести лет от роду остался в доме за мужика. Отец в 41-м ушел на фронт, в этом же году пришло извещение о том, что пропал без вести. Долгие годы таковым считался, и только десятилетия спустя, младшая дочь Ивана Семеновича Валерия выяснила, что дивизия, где служил ее дед, была полностью уничтожена в декабре 41-го в Тульской области. Мальчишка в семье был третьим ребенком из пятерых, двоих братьев и трех сестер. Старший брат рано покинул отчий дом, поэтому все заботы легли на Ваню.
Учиться он, как и многие военные дети, пошел сильно с задержкой. «То маме надо было помогать, то старшей сестре, две коровы держали, одна вместо быка, на ней все возили, другая – для молока, им сено надо было заготавливать, свиней выкармливали, огород большой сажали… Ходить было не в чем. В войну света не было, в школу приносили самодельные «светильники», в растопленном сале фитилек, чернил не было, делали их из разведенной в молоке сажи, учебник «Родная речь» был один на несколько человек, всем хотелось взять его на ночь… Жили все бедновато, но дружно, соседи двери на замки не закрывали друг от друга… К нам в одну комнату, где мы впятером ютились с мамой и сестрами, подселили немку с сыном. Сначала сказали на месяц-два, они больше года прожили… Стерпелись, приноровились друг к другу…».
После подавления мятежа Осипов остался в Венгрии еще на два года срочной службы (в те времена в армию призывали на три года). Сегед, Кишкунфельдьхаза, Кечкемет (эти труднопроизносимые названия бывший солдат вспоминает сегодня только с помощью карты), далеко не все населенные пункты, где довелось побывать ему в процессе передислокации части №28865 по Венгрии.
— Не было ни одного увольнения, — делится собеседник, — только один раз меня сводили в фотомастерскую: мама просила прислать фотографию. Пришел туда, а фотограф говорит: «Нам военных фотографировать нельзя». Велел снять гимнастерку, дал манишку, пиджак и сделал снимок до пояса. Мама потом удивлялась: какой же ты солдат в этой одежде?
— Нас побаивались, но открытой вражды не было, — говорит собеседник. – Там в основном фермерские хозяйства, всюду чистота, порядок, дороги ровные, едем, бывало, машина не колыхнется. Однажды мы взяли на поле охапку сена из стога, фермер пришел в часть с претензиями. Ему ущерб возместили без разговоров.
Мы страну не делили
Через год за отличное проведение стрельб Иван был премирован отпуском домой в Кокчетавскую область, родной поселок Айдагуль. Туда же вернулся по окончании службы. В дальнейшем жил и работал в Темиртау на Карагандинском металлургическом комбинате в цехе улавливания, в том числе и выполнял обязанности начальника смены. В Заринск с семьей переехал в 1981 году. Как сказал Иван Семенович, «за природой, которой в Темиртау нет» в наши края его «сманила» супруга Нина Ивановна, сама родом из Омской области, богатой озерами, реками и лесами. Благо, работа на заводе нашлась для обоих сразу. Иван Семенович поступил в цех улавливания, Нина Ивановна, которая прежде трудилась в Темиртау на комбинате в отделе контроля, в Заринске, на Коксохиме стала референтом у первого директора завода Александра Котовича. Вообще, должна сказать, что Нина Ивановна сама по себе персона неординарная. В свое время она училась и работала с ныне действующим президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым! Интересно было бы с ней побеседовать, узнать, каким студентом был Елбасы (отец нации), как его называют в Республике.
Через пять лет работы в цехе улавливания Иван Семенович ушел на пенсию, но не на покой, еще десять лет трудился на местном «водозаборе». Этот самый «водозабор» почему-то часто снится ему ночами. Не любимая школа, не родной поселок в далеком Казахстане, а «водозабор». У памяти свои законы.
Хоть и в достаточно зрелом возрасте поменял он свою жизнь, решив переехать из Казахстана в Россию, но на заринской земле прижился. Да и кто тогда об этом думал, кто их, Россию и Казахстан делил? Одна страна была: «Тогда казалось, что как в одном городе из микрорайона в микрорайон переехать», — поясняет собеседник.
Вероника Чебаткова.
